Ильдар Неверов – в российском бизнесе личность неординарная. В свои 38 лет он возглавляет группу компаний «Север», играющую первую скрипку в «большой уборке в Арктике», занимает пост бизнес-уполномоченного при президенте РФ по экологии и природопользованию, возглавляет комитет по природопользованию и экологии «Деловой России». В 2017 году в сферу интересов Ильдара Неверова попала Архангельская область.

Подписание соглашения о сотрудничестве между правительством Архангельской области и ООО «Промснаб», которое также возглавляет Ильдар Неверов, стало одним из главных пунктов работы делегации нашего региона на Санкт-Петербургском экономическом форуме в 2017 году. Именно тогда прозвучал его комментарий: «Я не боюсь инвестировать в Архангельскую область». В интервью нашему изданию Ильдар Алиевич рассказал, по-прежнему ли он уверен в успехе инвестиций в наш край, о красоте Севера, и о том, чем же так притягательна Арктика.

Что делать бизнесу в Арктике?

– Ильдар Алиевич, ваша основная деятельность связана с полярными широтами. Что предопределило этот выбор?

– Это связано с тем, что моя главная работа – это ликвидация накопленного экологического ущерба. Всю свою сознательную жизнь я занимаюсь решением этой проблемы. И Арктика – это одна из территорий, которым в первую очередь нужна чистка. И мы её чистим доступными мне средствами, а это возможности среднего бизнеса – десятки, порой сотни миллионов, но всё же не миллиарды. А масштабы советского наследия в плане экологического ущерба таковы, что лично мне работы в Арктике хватит лет на 20.

– В СМИ опубликован цикл Ваших заметок об Амдерме. В них ощущается определённое  восхищение советским наследием, масштабностью проектов.

– Это так, масштаб, действительно, впечатляет, и очень много полезного можно извлечь из советского опыта, хотя немало было и ошибок. К примеру, раньше по Печоре сплавляли лес из Коми в порт Нарьян-Мара, а оттуда – в Швецию. Сейчас о таком даже сложно мечтать: Печора обмелела, леспромхозы ушли в прошлое, и этого пути сплава уже давно нет. А тема интересная.

– Насколько возможно возрождение подобных проектов? Наверняка, такие инвестиции бизнесу не по силам.

– Скажу так: люди, которые построили на маршруте Севморпути порт Сабетта и добывают там газ, потратили миллиарды. Гораздо менее капиталоёмкие проекты реализуются быстрее и легче. Так что всё возможно. Но я считаю, что вопросы инфраструктурного обеспечения для реализации подобных проектов должно взять на себя государство. И тогда бизнес мог бы возродить и Печорский сплав, и Амдерму, но уже с просчитанной экономикой, выстроенной логистикой. Но не надо никакой гигантомании – это как раз дело для малого бизнеса. И вообще, освоение Арктики должно идти силами малого и микробизнеса, как это происходит, к примеру, на Шпицбергене. Он же просто перенасыщен предприятиями малого и микробизнеса: отелями, прокатом снегоходов, кафе.

– А готов ли российский малый бизнес идти в Арктику?

– На данный момент – нет, в Арктике ему негде обосноваться. А если бы где‑нибудь в Амдерме было что‑то вроде технопарка, это была бы база для развития предпринимательства. Но я уверен, пройдёт лет пять, и малый бизнес придёт в Арктику, и она начнёт меняться. И та же Амдерма вполне способна стать уникальным туристическим центром.

Увидеть Север

– Ильдар Алиевич, насколько вы рисковый человек в бизнесе? Всё же Арктика – не зона комфорта.

– Этот точно, здесь можно потерять деньги в одночасье. Буксир с грузом встал на 40 дней из‑за шторма, и всё, нескольких миллионов рублей нет. С другой стороны здесь легко можно преуспеть. Так что все, кто работают в Арктике – рисковые люди. Все нерисковые – в Сочи.

– Какова в этом выборе доля пресловутой романтики Севера?

– А как без неё? Лично для меня работа в Арктике во многом связана с эмоциями, которые она дарит. Вы здесь живете и знаете, о чем я говорю.

– Честно говоря, не раз доводилось слышать диаметрально противоположное мнение: дотационный регион, экономически невыгодно.

– Мне не раз доводилось видеть, как люди приезжают в мегаполис, встраиваются в городскую среду и всё, замыкаются на этом: работа, магазин, очень ограниченные варианты досуга и все. С таким человеком очень сложно говорить о красоте Арктики. Сталкиваешься с неким отторжением от чего‑то по‑настоящему нашего и красивого. Наверное, эта скудость восприятия – черта нашего поколения, потерявшего что‑то в период перестройки.

– Так как же научиться видеть красоту Севера? Подняться над повседневностью?

– Конечно! Человек замкнут в привычном ритме и образе жизни, совершенно неразумно тратит своё время, а потом не может вспомнить, чем же была так заполнена его жизнь, что не хватило времени пройти по Двине, съездить на Ягры. А ведь есть Каргополь, Сура, Пинега, есть такое удивительное онежское село Пурнема. Но нет, не интересно… А если бы увидел всё это своими глазами,

то и мыслил бы по‑другому. И ещё эта скудность восприятия, я полагаю, связана с тем, что мы перестали читать. Не новости в смартфоне, а книги, журналы, какие‑то исторические очерки. Я надеюсь, что наши дети не будут так ограничены, чтобы

видеть пределом мечтаний «однушку» в Бирюлёво.

– Признаюсь, Вы создаете совершенно неожиданное для бизнесмена впечатление философски настроенного человека.

– Знаете, на переговорах я всегда играю роль «хорошего полицейского», предоставив роль «плохого» коллеге. Но не стоит делать ошибочных выводов, мы идём к одной цели.

Ворота или сердце?

– Прошло полгода с момента Вашего заявления о том, что Вы не боитесь инвестировать в Архангельскую область. Настрой за это время не изменился?

– Ничуть. Я уже инвестирую в Архангельскую область и, если говорить о работе в Арктике, то она кипит. Другое дело – гостиничный бизнес, который я видел в качестве одного из векторов приложения своих сил. Я досконально изучил этот вопрос, понял, что окупаемость такого проекта составляет порядка 23 лет. Я к тому времени буду уже в другой весовой категории. Но я не отказался от этого

замысла, как и от многих других. В Архангельской области – непочатый край работы. Барьеры на пути инвестора, приходящего в Арктику, создают не чиновники и суровые погодные условия, а коллеги по цеху. Так, к сожалению, мне

пришлось год судиться с местной компанией, которая решила взять 14 млн рублей предоплаты за товар и потом забыла его поставить. Инвестиционный процесс замедлился, планы по развитию были сорваны, но через 11 месяцев судов средства удалось вернуть.

– Если говорить о векторах работы, то какие для Вас главные на сегодняшний день?

– Конечно, экология. И речь не только об уборке в Арктике. Меня очень интересуют технологии по переработке промышленных и коммунальных

отходов. В Архангельской области это очень острая проблема. Сейчас я пытаюсь встроиться в систему управления обращения с твёрдыми бытовыми отходами, это очень амбициозная задача областного уровня. Но мне также хочется развивать

туризм. Но это не для денег, а для души. Это арктический туризм по примеру Баренцбурга на Шпицбергене. Я бы тоже хотел показать туристам нашу, российскую Арктику. Это совсем другой туризм, совершенно не схожий с тем, что мы наблюдаем на южных курортах. В нём нет никакого алкогольно-агрессивного поведения, всё по‑взрослому, очень многое связано со спортом, с движением, с преодолением.

– В завершение нашей беседы хотелось бы задать вот такой вопрос. Мурманск и Архангельск претендуют на звание «Ворота в Арктику». Как вы считаете?

– В Мурманске я прожил восемь лет, в Архангельске – меньше года, но я считаю так: Мурманск – это промышленный центр Арктики, Архангельск – это её сердце, а Москва – столица.

Беседовал Ильдар Хабибулин.

Материал размещен в журнале «Территория развития», Архангельская область. Январь, 2018.

 

Как с вами связаться?